Thread: "Берегись автомобиля" со сценарием + ссылка на англ. перевод

Деточкин одиноко скучал в холле.
– Если бы я их страховал от потери занимаемой должности, выстроился бы длинный хвост, – с яростью думал Юрий Иванович.
Прослушивание закончилось одновременно с рабочим днем, ровно в пять часов.
Деточкин в потоке сотрудников пошел к выходу, впервые за всю свою практику он не сумел застраховать ни одного человека.


Глава девятая, приключенческая, в которой за Деточкиным устремляется погоня

Прошла еще одна неделя...
Районная инспекция Госстраха перевыполнила квартальный план. Страховые агенты выдали на-гора сто один и шесть десятых процента.
У Деточкина зажила нога. Отношения с Любой развивались в духе взаимопонимания. Деточкин исправно посещал репетиции и каждый раз интересовался, не удалось ли Максиму схватить главаря. Настроение у Юрия Ивановича было превосходным. Мучило одно – он так и не угнал семицветовский автомобиль.
Подберезовиков, подозревавший, что на Димину «Волгу» будет опять произведено покушение, установил за бежевой красавицей тщательную слежку. Но злоумышленник не подавал признаков жизни, – может, он ушел в глухое подполье, может быть, его отвадил волчий капкан. Когда Дима поставил в своем дворе цельнометаллический гараж и запер его на японский замок, следователь даже расстроился. Стало ясно, что ночью машину угнать невозможно, и было маловероятным, что, наученный горьким опытом, вор кинется на нее днем. След преступника терялся. За отсутствием прямых улик толстенькому пришлось отменить подписку о невыезде, и он улетел в Сочи, чтобы прийти в себя. В следовательском отделе уже подтрунивали над Максимом, и только Таня защищала его как могла. Потерпевшие тоже потеряли веру в нового следователя.
– Этот Подберезовиков... не ...авдал ...аше ...оверие! – говаривал Пеночкин Филиппу Картузову.
Снова, в который раз, стояла темная ночь. К гаражу приблизился Деточкин с неизменным портфелем в руках. В связи с установкой гаража Подберезовиков отменил ночное наблюдение, о чем Деточкин выведал на одной из репетиций. Юрий Иванович осмотрел защитное сооружение и нашел, что гараж хорош. Знакомый японский замок был тоже недурен!
– Да, – рассуждал про себя Деточкин. – Эту крепость можно взять только автогеном. Но какая волынка! Баллон с кислородом, баллон с водородом, шланги, горелка... Можно, конечно, взорвать динамитом... Будет большой шум! Свидетели проснутся! Да, из этого гаража ее не вынешь. Спи спокойно, дорогой Семицветов! – И Деточкин ушел несолоно хлебавши.
Прошло двадцать четыре часа. Ночь опять не подкачала. Она была темная-претемная.
В постели рядом с женой спокойно спал дорогой Семицветов. Ему снился забор, который скрывал от завистливых глаз дачу, записанную на его собственное имя...
По ночной пустынной улице, слегка позвякивая, ехал автокран. Он свернул во двор и остановился у гаража. Из кабины деловито выскочил Деточкин. Он взялся за крюк и подцепил его под японский замок.
– Вира! – скомандовал Деточкин.
Трос натянулся, и корпус гаража легко взмыл в воздух. На кирпичном полу беззащитно стоял бежевый автомобиль.
Зрелище гаража, парившего над «Волгой», было фантастическим. Жаль, что его видели только двое – Деточкин и водитель автокрана. Юрий Иванович наплел крановщику с три короба: что, мол, кого-то надо встречать, что кто-то болен, что ключи у кого-то на даче...
Самый вид Деточкина, все его слова были настолько искренними, что крановщик ни в чем не усомнился и взялся помочь.
Деточкин проворно открыл «Волгу», проверил, нет ли капкана или еще чего-нибудь новенького, отключил сигнал бедствия и вывел машину.
– Майна! – скомандовал Юрий Иванович, и автокран бережно опустил гараж на прежнее место.
В этот момент Дима проснулся. Ему захотелось по-маленькому. Не открывая глаз, он в полусне добрался до санузла. На обратном пути Дима подошел к окну, разомкнул слипшиеся веки и поглядел на гараж. Во дворе никого не было. Дима возвратился в постель и сразу заснул...
А Деточкин не терял времени даром. Он приехал на «Волге» в какой-то кривой переулок. Он помнил, что там под брезентом законсервирована ржавая колымага, которая в далекой молодости была легковым автомобилем. Убедившись, что за ним никто не следит, Деточкин поднял брезент и ловко отвернул номерные знаки. Нетрудно сообразить, что несколько минут спустя бежевая «Волга» № 49–04 МОТ уже выступала под шифром 82–15 МОП...
Любу вновь разбудил ночной звонок.
– Кто там? – сонно спросила она.
– Люба, это я!
Люба испуганно отворила дверь.
– Что случилось? Опять капкан?
– Нет, на этот раз обошлось, – вздохнул Деточкин, не рискуя войти в квартиру. – Я пришел попрощаться, я уезжаю в командировку...
– Сейчас, ночью? – Люба старалась говорить спокойно.
– Приходится... Можно, я от тебя позвоню маме? – Деточкин переступил порог.
— Езжай, езжай в Тбилиси! – И Люба ушла к себе в комнату.
– Зачем в Тбилиси? Я поеду еще куда-нибудь! – крикнул вдогонку влюбленный автомобильный жулик. Ответа не последовало.
Телефон был в коридоре, и Деточкин позвонил домой.
– Мама! – нежно начал Деточкин, когда она наконец подошла. – Я не виноват, но я сейчас уезжаю в командировку...
Он отвел трубку от уха, чтобы не слушать того, что ему говорила мама.
– Я вернусь через несколько дней. Мама, не волнуйся! – попытался сказать он, но все оказалось лишним, так как мама уже повесила трубку.
Деточкин поскребся в дверь к Любе, но она заперла ее на крючок. Обстоятельства были таковы, что следовало торопиться. И Деточкин ушел, разрываясь между чувством и долгом.
Стоя у окна, Люба с изумлением увидела, как ее Юрий Иванович сел в шикарную «Волгу» и укатил по неизвестному маршруту.
На следующее утро Семицветовы встали рано. Накануне Дима договорился с механиком сделать «Волге» профилактику. Супруги быстро позавтракали и спустились к гаражу.
Механик уже поджидал их.
– Здравствуйте! – подобострастно поздоровался Дима. Автолюбители, особенно неопытные, всегда заискивают перед механиками, которые знают, что у машины внутри.
– У нас заедает левый поворот! – пожаловалась Инна.
– Поглядим! – сказал механик.
– Когда переводишь скорость, она вдруг «тук-тук-тук»... – добавил Дима.
– Послушаем! – сказал механик.
– И еще – греется переднее правое колесо, – продолжал Дима.
– Пощупаем!
– Позавчера весь день пахло бензином! – вспомнила Инна.
– Понюхаем! – издевательски сказал механик. К людям, не смыслящим в технике, он относился свысока. – Вы отоприте гараж-то!
Дима достал из кармана ключ, похожий на иероглиф, отпер замок, снял его с петель, отодвинул засов и открыл первую створку ворот.
Машины в гараже не было!
Дима обомлел. Он не поверил своим глазам. Он распахнул вторую створку. Солнечный луч ворвался в гараж и осветил пустое место.
– Где машина-то? – бестактно спросил механик.
Дима и Инна тупо смотрели на кирпичный пол. Вчера перед сном они загнали «Волгу» в гараж и собственноручно заперли на японский замок. Замок оставался целым, гараж стоял на месте, машины в нем не было!
– Чего молчите-то! – рассердился механик. – Я не для шуток пришел!
Ошарашенные мистическим исчезновением автомобиля, Семицветовы онемели. Они были не в силах издать ни единого звука. Они по-прежнему не моргая смотрели на пол. Кирпичный пол был в порядке. Значит, машина не провалилась сквозь землю.
– «Тук-тук-тук...» – передразнил Диму механик. Он выразительно постучал пальцем по лбу и ушел...

...Чего только не узнаешь в дороге! Водитель не должен бессмысленно любоваться окрестным пейзажем. Даже на ходу он обязан расти, расширять свой кругозор, повышать интеллектуальный уровень. Именно для этого на краю шоссе понатыканы дорожные плакаты:
«Крым – лучшее место для отдыха!»
«Кавказ – лучшее место для отдыха!»
«Рижское взморье – лучшее место для отдыха!»

И, продиктовав координаты Легостаева, закончил:
– Докатились вы, Деточкин, до банальной кражи!
Потрясенный Юрий Иванович повесил трубку.
– Как это все стряслось? Как я мог дать такую промашку?! – казнил он себя за допущенную ошибку.
Да, дорогой зритель, Деточкин неправильно записал номер, внося его в картотеку. Он элементарно ошибся! А с кем этого не бывает?
Человеку свойственно ошибаться, говорит древняя пословица.
Разве не ошибся Жак-Элиасен-Франсуа-Мари Паганель, секретарь Парижского географического общества, выучив вместо испанского языка португальский?
Вспомните Колумба, который по ошибке открыл Америку!
Разве не ошибаются врачи?
И не ошибочно ли все время назначать С.И. Стулова на руководящую работу?
Человеку свойственно признавать свои ошибки, гласит современная пословица.
Максим Подберезовиков стоял у окна и ждал, когда Деточкин исправит свою ошибку.
Вскоре во дворе прокуратуры появился запыхавшийся Юрий Иванович. Не смея поднять глаза, он сел в машину и уехал.
Задание следователя Юрий Иванович выполнил безукоризненно. Он подогнал «Волгу» к зданию научно-исследовательско го института и позвонил из проходной в лабораторию, попросив профессора Легостаева срочно спуститься вниз.
Доктор физико-математических наук долго жал Деточкину руку. Он был восхищен оперативностью розыска.
– Передайте вашему следователю, что, если у меня когда-нибудь, не дай Бог, что-нибудь украдут, я обращусь только к нему!
– Он одаренный следователь! – поддержал репутацию друга Деточкин.
– Сначала мне так не показалось! – доверительно сообщил профессор Юрию Ивановичу. – Но я с удовольствием каюсь в своей ошибке!
Оказывается, доктора наук тоже ошибаются!
Деточкин и Легостаев расстались по-дружески. Деточкин извинялся, Легостаев благодарил.
Из ближайшего автомата Юрий Иванович рапортовал следователю, что машину вернул, и, чувствуя себя виноватым, боязливо спросил, что же делать дальше. В душе он надеялся, что Максим скажет ему: «Готовьтесь к премьере!»
– Я вам советую, очень советую, – настойчиво подчеркнул Подберезовиков, – явиться ко мне, как говорится, с вещами!
– А спектакль? – робко напомнил Деточкин.
Следователь посмотрел на портрет Станиславского и беспощадно сказал:
– Спектакля не будет!
Через час Деточкин с неизменным портфелем в руке нехотя приближался к зданию прокуратуры. У арки, ведущей во двор, ему поморгала красная электрическая вывеска «Берегись автомобиля!»
Деточкин внимательно прочел вещую надпись и вошел в подъезд. Он отыскал кабинет Подберезовикова и осторожно постучал.
– Пожалуйста! – послышался голос Максима.
Деточкин боком протиснулся в дверь, стараясь не встретиться взглядом с другом. Максим тоже отвел глаза. Обоим было неловко. И только Таня бесстыдно пялила глаза на жулика, которого ее следователь считал хорошим человеком.
Деточкин расстегнул портфель, достал из него пухлую папку и доложил, по-прежнему не глядя на Подберезовикова:
– Это отчет о проделанной работе!
Потом Деточкин вручил Подберезовикову самоубийственный документ и сухо напомнил:
– Это постановление о моем аресте!


Глава четырнадцатая, о последнем триумфе Деточкина

По улицам города ехала машина, именуемая у обывателей «черный ворон», хотя она уже давно не черного цвета. Внутри находились Деточкин и два милиционера. Юрий Иванович пребывал в состоянии крайнего волнения.
Машина подкатила к зданию районного Дворца культуры и остановилась у служебного входа. В сопровождении конвоя Деточкин последовал за кулисы.
Да, дорогой зритель! Несмотря на то что исполнитель главной роли был под арестом, премьера состоялась!
Это Максим выхлопотал у начальника соответствующее разрешение, и обвиняемому дали возможность сыграть свою последнюю роль.
Спектакль вызвал нездоровый ажиотаж в судебных и следственных кругах. Все пришли поглазеть на парня, который крадет машины и одновременно играет Гамлета. Да, роль принца Датского, лучшую роль в мировом актерском репертуаре, исполнял Юрий Иванович Деточкин.
Зал заполнился до отказа. В проходах стояли. Целый ряд занимали работники инспекции Госстраха во главе с Яковом Михайловичем Квочкиным.
В первом ряду сидели мама и Люба. Обе плакали еще до начала. В зале шепотом рассказывали, что главную роль будет играть заключенный. Многие этому не верили.
Спектакль начался. Первую сцену, у замка Эльсинор, разыгрывали перед закрытым занавесом. Гамлет в ней не участвует, и сцена была принята относительно спокойно. Зал, как обычно, кашлял и чихал, хотя на улице стояло лето.
Когда занавес поднялся и во втором эпизоде вышел Деточкин, загримированный Гамлетом, в зале вспыхнула веселая овация.
Но Деточкин ее не слышал. Он был далеко отсюда, в датском замке Эльсинор, он был принцем Гамлетом и жил его жизнью. Он уже забыл о том, что только на время стал из арестанта принцем крови, что выходы из кулис сторожат конвойные, что впереди суд и приговор.
Бывший шофер, бывший страховой агент, бывший автомобильный жулик оказался великолепным Гамлетом. У него был прирожденный актерский талант, и Деточкин заворожил им зал.
Все уже позабыли скандальную биографию Деточкина и трепетно следили за судьбой мятущегося принца.
А когда Гамлет начал свой знаменитый монолог «Быть или не быть», за кулисами зарыдал счастливый режиссер.
В финале спектакля, где Деточкин—Гамлет схватился в смертельном поединке с Подберезовиковым—Лаэртом и оба умирали на сцене, ревел уже весь зрительный зал под предводительством мамы и Любы.
Премьера прошла с громовым успехом.
Режиссера и исполнителей вызывали без конца!
Конвой целовал охраняемого преступника и обливался слезами в присутствии своего начальства, которое пришло за кулисы и взволнованно поздравляло Деточкина.
А Таня попросила у восходящей звезды автограф.
Зал не утихал и перешел на скандированные аплодисменты.
У выхода ждали только что испеченные поклонницы.
Одним словом, был полный триумф!
Деточкин возвращался в камеру предварительного заключения с букетами цветов и чувствовал себя как в раю.
Цветов было много. У Деточкина не хватало рук, и потому конвойные тоже ехали с букетами!


Глава пятнадцатая, судебная

Юрий Иванович Деточкин скорбно мерил шагами камеру Н-ской тюрьмы. Близился день суда, а Деточкин знал, что всякий суд кончается приговором.
Используя служебное положение, Максим Подберезовиков часто навещал в тюрьме обвиняемого друга. Оба по-мужски молчали. Максим смотрел на Деточкина безумными глазами Ивана Грозного, убившего своего любимого сына. А Юрий Иванович взирал на следователя, как всепрощающий отрок с картины раннего Нестерова.
Максима сменяли Люба и мама. Несчастье сплотило женщин. Теперь они не расставались. Люба, беспокоясь об Антонине Яковлевне, переехала жить к ней. А мама, понимая состояние невесты, не оставляла ее даже в троллейбусе. Мама уходила из водительской кабины только для того, чтобы взять билет на очередной рейс.
Они вместе пекли для Юры его любимые пирожки с творогом и с нежностью смотрели, как узник уплетает их за обе щеки.
Мама и Люба хотели нанять адвоката, разумеется, самого лучшего. Но Деточкин воспротивился. Он решил сам защищать свою свободу!
И вот пришел день страшного суда. Деточкин из обвиняемого стал подсудимым. Как и на премьере «Гамлета», зал был переполнен публикой. Нарушитель закона одиноко сидел на деревянной скамье. Прокурор с суровым прокурорским лицом угрожающе перебирал бумаги.
Раздалась команда: «Встать! Суд идет!»
Появился судья в сопровождении двух народных заседателей.
Одним словом, все было как у людей!
На традиционный вопрос судьи, признает ли подсудимый себя виновным, Деточкин ответил, что нет, не признает!
Процесс длился несколько дней.