Анатолий Тавровский.

"Родники мои серебряные..."

_________________
Высоцкий Владимир


Штормит весь вечер, и пока...
Штормит весь вечер, и пока
Заплаты пенные летают
Разорванные швы песка,
Я наблюдаю свысока,
Как волны головы ломают.
И я сочувствую слегка
Погибшим — но издалека.

Я слышу хрип, и смертный стон,
И ярость, что не уцелели, —
Ещё бы — взять такой разгон,
Набраться сил, пробить заслон —
И голову сломать у цели!..
И я сочувствую слегка
Погибшим — но издалека.

Ах, гривы белые судьбы,
Пред смертью словно хорошея,
По зову боевой трубы
Взлетают волны на дыбы,
Ломают выгнутые шеи.
И мы сочувствуем слегка
Погибшим — но издалека.

А ветер снова в гребни бьёт
И гривы пенные ерошит,
Волна барьера не возьмёт, —
Ей кто-то ноги подсечёт,
И рухнет взмыленная лошадь.
И посочувствуют слегка
Погибшим ей, — издалека.

Придёт и мой черёд вослед,
Мне дуют в спину, гонят к краю.
В душе — предчувствие, как бред,
Что подломлю себе хребет
И тоже голову сломаю.
Мне посочувствуют слегка
Погибшему — издалека.

Так многие сидят в веках
На берегах — и наблюдают,
Внимательно и зорко, как
Другие рядом на камнях
Хребты и головы ломают.
Они сочувствуют слегка
Погибшим — но издалека.
-________________________________________


Баллада о брошенном корабле


Владимир Высоцкий

Капитана в тот день называли на "ты",
Шкипер с юнгой сравнялись в талантах,
Распрямляя хребты и срывая бинты,
Бесновались матросы на вантах.

Двери наших мозгов
Посрывало с петель.
Миражи берегов,
Покрывало земель
Этих обетованных, желанных,
И колумбовых и магелланных!

Только мне берегов не видать и земель,
С хода в девять узлов сел по горло на мель,
А у всех молодцов благородная цель,
И в конце-то концов, я ведь сам сел на мель!

И ушли корабли, мои братья, мой флот,
Кто чувствительней, брызги сглотнули.
Без меня продолжался великий поход,
На меня ж парусами махнули.

И погоду, и случай безбожно кляня,
Мои пасынки кучей бросали меня.
Вот со шлюпок два залпа - ладно -
От Колумба и от Магеллана.

Я пью пену, волна не доходит до рта,
И от палуб до дна обнажились борта,
А бока мои грязны - таи, не таи,
Так любуйтесь на язвы и раны мои!

Вот дыра у ребра, это след от ядра,
Вот рубцы от тарана, и даже
Видны шрамы от крючьев,
Какой-то пират мне хребет
Перебил в абордаже.

Киль, как старый, неровный гитаровый гриф,
Это брюхо вспорол мне коралловый риф,
Задыхаюсь, гнию, так бывает:
И просоленное загнивает.

Ветры кровь мою пьют и сквозь щели снуют
Прямо с бока на ют, меня ветры добьют.
Я под ними стою от утра до утра,
Гвозди в душу мою забивают ветра!

И гулякой шальным все швыряют вверх дном
Эти ветры, незваные гости.
Захлебнуться бы им в моих трюмах вином
Или с мели сорвать меня в злости!

Я уверовал в это, как загнанный зверь,
Но не злобные ветры нужны мне теперь,
Мои мачты, как дряблые руки,
Паруса, словно груди старухи.

Будет чудо восьмое, и добрый прибой
Мое тело омоет живою водой,
Море, божья роса, с меня снимет табу,
Вздует мне паруса, словно жилы на лбу!

Догоню я своих, догоню и прощу
Позабывшую помнить армаду.
И команду свою я обратно пущу,
Я ведь зла не держу на команду!

Только, кажется, нет больше места в строю!
- Плохо шутишь, корвет, потеснись, раскрою!
Как же так? Я ваш брат, я ушел от беды,
Полевее фрегат, всем нам хватит воды!

До чего ж вы дошли, значит, что мне - уйти?
Если был на мели - дальше нету пути?
Разомкните ряды, что же вы, корабли?
Всем нам хватит воды, всем нам хватит земли,
Этой обетованной, желанной,
И колумбовой, и магелланной!