Thread: Поэт и Гражданин. Д.Быков, М.Ефремов + интервью и лекции Быкова

Он убил на Кавказе,
Как поведали сводки,
Обезумев от грязи,
От кровищи и водки –
Всяк отыщет причину
Иль подставит свою…
Но убил не мужчину,
И убил не в бою.

Он убит на проспекте,
Где скамейки и зелень.
Он назначен по смерти
И героем, и зверем.
Выставляют пикеты
Там, где кровь запеклась.
Возлагают букеты,
На футбол торопясь.

В виртуальном базаре
Получают по харе
Русофильские твари,
Либеральные твари…
В их бою непременном –
Переменный успех
С неизбежным рефреном:
«Перебить бы вас всех!»

Растоптав, перестроив
И гламурно воспрянув,
Мы не видим героев,
Не находим титанов:
После тщетных попыток
Здесь ни мир, ни война –
Лишь убитых избыток
И убийц до хрена.

Здесь лафа Центорою
И Рублевке не худо,
Но не место герою –
Да и взяться откуда?
Мы яримся порою,
Но ни в чем не вольны –
Не родиться герою
Там, где нету страны.

В этой воющей груде
Все бедны и убоги.
Все мы были бы люди,
Дай нам почву под ноги –
И, глядишь, в сорок пятом
Сам Буданов вполне
Был бы славным солдатом
На нормальной войне.

Посредине проспекта
Сохнут красные плиты.
Кабы ведали те, кто
Подо Ржевом убиты
Потерявшие имя,
Превращенные в дым, --
Что спасенные ими
Позавидуют им.

Комната Софьи. Раннее утро.
Входит Фамусов с листком бумаги и письменными принадлежностями.

СОФЬЯ (брезгливо):
Чуть свет уж на ногах. Какие молодцы мы!
Что это за письмо? Зачем карандаши?

ФАМУСОВ:
Открытое письмо в защиту медицины.
Прочти и подпиши.

Софья пробегает текст.

СОФЬЯ:
"Давленье через СМИ... Насилье над врачом..."
Вы выставить меня хотите людоедшей,
Но я-то тут при чем?

ФАМУСОВ (ласково):
Ты просто подпиши,
Что Чацкий - сумасшедший.

СОФЬЯ:
Отец! Опомнитесь, ведь вы не из простых!
Нельзя же действовать в таком убогом стиле!
Вдобавок - этот слух мы с вами распустили...

ФАМУСОВ:
Мы распустили слух, а оказался - псих!
Мы думали с тобой, что просто пошутили,
А ты, выходит, мир от буйного спасла!
Я подписей собрал уж пятьдесят четыре,
И ты поставь свою - для звонкого числа.

СОФЬЯ (проглядывая подписи):
Да кто хоть подписал? Письмо уж больно грубо...
Вы мните, публика по-прежнему слепа?
Набрали бы людей проверенных - попа,
Хотя бы Хлестову, хотя бы Скалозуба...

ФАМУСОВ (невозмутимо):
Чего ты хочешь? Не пойму.
Проверенные к нам немного поостыли...
Не дуйся, Софьюшка! На то и крепостные,
Чтоб там подписывать, где стыдно самому.
Тебя срамят, а ты не слушай -
Они от зависти, от злобы, черт возьми,
А ты - в одном ряду с приличными людьми:
С кухаркой, с горничным, с буфетчиком Петрушей...
Ведь он же, правда, псих - ведь он сказал же сам!..

СОФЬЯ:
Но вы же знаете, что это были враки...

ФАМУСОВ (внушительно):
Молчалин подписал, Данилин подписал,
(С НАЖИМОМ.) И Тина Канделаки!
Вот перечень какой - задорный, удалой!
Подписывай - да с плеч долой!

СОФЬЯ:
Отец! Одумайтесь! Оставьте вашу прыть!
Европа, Азия на нас посмотрят гневно.
Что станут говорить
Обама, Кэмерон и Марья Алексевна?

ФАМУСОВ:
Подумаешь - какая страсть!
Тебе ль бояться чьей-то мести!
Покуда нефть идет по двести,
На Марью можно и покласть.

СОФЬЯ (ломая руки):
Да, против лома нет приема...
О трудность выбора! О горе от ума!

ФАМУСОВ (тихо):
О чем тут говорить? Подумай ты сама -
А ну как выйдет он на волю из дурдома?
Ведь это полные кранты!
На нас повесят все собаки -
Где буду я? где будешь ты?
Где будет Тина Канделаки?

СОФЬЯ (с отвращением):
Давайте карандаш!

ФАМУСОВ (с восторгом):
Ай дочка! ай умна! Люблю тебя такую.
Гармония в семье - и власть защищена!
Пойду опубликую...

Мчатся тучи, вьются тучи над равниною пустой.
Не сказать, что стало лучше, но закончился застой.
Президент сказал Китаю фразу, главную в году —
Типа я не исключаю, что на выборы пойду.
Тут премьер сверкнул очами и в ответ сказал врачам —
Мол, и я не исключаю! Да и кто бы исключал?
И хоть клятвой я считаю слово, данное врачу,
Но и данное Китаю я принизить не хочу!
Неужель решатся оба предложить себя стране,
А не править ей до гроба, как случилось в Астане?
Отступил от роли кто-то в нашем околоноля —
Обнаружилось болото там, где твердая земля.
Зыбко, вязко, мутно, стыдно и смешно по временам.
В поле бес нас водит, видно, и кружит по сторонам.
Мчатся бесы в путь полнощный, как бывало испокон,
И над ними самый мощный, по прозванью Бесогон.

Мчатся тучи, вьются тучи, невидимкою луна...
Кто теперь главней и круче, непонятно ни хрена.
Всплыли прежние соблазны, словно воля на дворе.
Закружились бесы разны, словно листья в ноябре!
Глеб Павловский, Стас Белковский и Чадаев-баловник
Дружно вынули обноски прежних жреческих туник.
Слышен визг "Единой Раши" с подвываньями юнцов,
Мчатся "Наши", вьются "Наши", невидимкою Немцов...
Горе, малый я не сильный! Съест упырь меня совсем!
Что же станется с Россией, коль расколется тандем?
Разделенье по Уралу, как мечталось на веку,
Чтобы Запад — либералу, а Восток — силовику?
Низвергается Миронов — первой жертвой, так сказать...
Но важней для миллионов точно знать, кому лизать!
С визгом яростным и воем, как в атаку казаки,
Мы бежим к своим героям, дружно свесив языки.

Страшно, страшно поневоле средь неведомых равнин.
Ничего не видят боле ни поэт, ни гражданин.
Этих свозят, тех разгонят — в общем, кончился уют.
То ли Родину хоронят, то ли замуж выдают.